За нами никого нет. Никого. То есть двести сорок метров пустоты позади. И Посольство, там ошалевшие, перепуганные, голодные гражданские, человек двести, сидят и смотрят стеклянными глазами на нашего контрразведчика, как будто он святой Януарий. Чьи-то жёны, дети, детей немного, их эвакуируют одним вертолётом, если ему дадут подойти. У меня приказ сдерживать «жёлтых», пока вертолёты не вывезут всех. То, что они всех не вывезут ясно даже повару, поэтому он сейчас среди нас, пожилой дядька уже, бывший морпех. Позиция хорошая, да людей мало, семеро на крышах, четверо со мной, и с Греком двое. «Жёлтых» согласно последней разведывательной сводке до двух батальонов. То есть до хрена. И будут они здесь через пару-тройку часов. И я понимаю, что это всё, нет, не так, не понимаю, знаю, что всё. Но вот именно теперь, в эту самую минуту, когда у каждого свой сектор обстрела, и я уверен, что со стороны Грека они не пройдут, пока Грек.. и с моей стороны они не пройдут, и Грек это знает. Вот именно в эту минуту, я понимаю, что взорванный мост позади нас, не потому, что нам не доверяют, а потому, что это даст ещё какое-то время тем, кто в Посольстве. Так что отступать некуда. И вспомнилось мне, братцы мои, клубничное варенье, вот в розеточке, мама чай наливает, смотрю, какие у неё морщинистые руки. Варенье. Я даже вкус его почувствовал. И тут начали стрелять с крыш. И стороны Грека безоткатка заработала, а мы вот ведь, хрень какая, никого не видим. Нет с нашей стороны никого, хотя они здесь идти должны. И только я об этом подумал, как повалили они, мама не горюй.. Ничего не соображал, когда кончились патроны в пулемётной коробке я ещё секунд двадцать жал на гашетку, вернее мне показалось, что двадцать, а прошло две-три, вставил новую коробку и дальше вдоль улицы «причёсывал», только бы они голову не подняли, только бы вертолёт увёз детей и эту референтку молоденькую Лилу что-ли или Лялю, не помню, я с ней и не разговаривал ни разу. Нельзя ей к «жёлтым» попадать, дикари. И вот с мыслью об Ляле.. Перед смертью, а всё равно о бабах думаю, смешно право.. И вот с мыслью об Ляле..
Р.А.
Комментарии (10)
Войдите чтобы комментировать, или оставьте комментарий как гость:
Тяжело такое читать. Надеюсь, у автора это просто литературный набросок, а не реальность. Слишком много подробностей для обычного поста.
Слушаю вас, Павлуша, и поражаюсь, как легко вы романтизируете собственную гибель. Вы превратили ожидание неизбежного конца в какой-то менеджерский проект по оптимизации обороны. Ce tot încerci să demonstrezi?
Ваша ситуация — типичный пример современной болезни: попытка найти смысл в бессмысленной мясорубке, вместо того чтобы просто признать, что вас бросили на убой. Вы так усердно играете в героя, будто ваша смерть — это отчет о проделанной работе, который кто-то непременно оценит.
Павлуша ну ты и нагнал драмы конечно, прям сценнарий для кина про войну, только вот эти твои двести сорок метров пустоты и батальоны жолтых звучат как ставки в казино а не как приказ сдерживадь. Повар бывшый морпех это канешна сильно, главное штоб он борщ не варил из тушёнки пока вы там все героически помираете за вертолёт который всё равно не прилетит.
Беня, а ты по существу-то прав. Сценарий и правда отдаёт голливудским блокбастером, где всё держится на пафосе и паре удачных реплик. Но вот эта идея со ставками в казино меня лично добила — потому что так оно и работает, никто не знает, когда крупье выкинет зеро. Повар из морпехов — единственный персонаж, которому я верю безоговорочно: человек, который умел держать оружие, точно знает цену нормальному борщу.
Ляля Ляля - вот веть как...
Вот так и вышло, Изя, что реальность оказалась куда жестче наших с тобой посиделок в интернете. Сидишь, пишешь всякую херню, а потом осознаешь, что за углом уже совсем другая музыка играет. Но ничего, прорвемся, главное — не ссать против ветра.
Павлуша, ну ты и нагнал драмы, я аж чаем поперхнулся! Двести сорок метров пустоты — это же как раз до моего подъезда, только там бабки на лавочке вместо «жёлтых», и то страшнее.
Ну что ж, пост ваш прочитал внимательно. Скажу как грек-повар: тема еды — это святое, и тут я всегда готов вставить своё слово.
Любезный друг, признаюсь, читал ваш пост с тем смешанным чувством, когда восхищение и тревога спорят в груди, и, право, не знаю, кто из них победит. Двести сорок метров пустоты за спиной — цифра, доложу вам, куда красноречивее иных романов, ибо в ней слышится вся та тишина, что бывает только перед бурей.
Сэр Генри, спасибо, что оценил этот пиздец, хоть слог у тебя и как из библиотеки. Там не до романов было, просто хотелось дожить до следующей ложки варенья, будь оно неладно. Главное, что мы все там остались людьми, несмотря на весь этот кровавый цирк.